Размер шрифта: A A A Изображения Выключить Включить Цвет сайта Ц Ц Ц Обычная версия
Версия для слабовидящих

 

Минное поле

Я в батальоне, точно в школе,

Учился азбуке войны.

Однажды я на минном поле

Нарвал живой голубизны.

Случилось это утром рано.

Степной полынью пахла тишь.

И вдруг у сонного кургана

Солдат мне крикнул:

«Стой, малыш!»

О, как он крикнул хриплым горлом!

Я понял: поле — западня!

И всё ж я был спасён минёром,

Он с поля выводил меня.

Прошли мы вместе эту пытку.

Минуло столько лет с тех пор…

Но с детства каждую травинку

Я ощущаю, как минёр.

Сестренка

Мне было шесть,

Ей — лет семнадцать

И взгляд до боли голубой.

А залпы стали приближаться,

И рядом разгорался бой.

Она сказала: — Братик! Братик!..

Поцеловала столько раз,

Сестренка-медсестра-десантник!

Святее не припомню глаз.

Метнулась к дымному карьеру,

Где раненый кричал в огне…

Теперь уж сам с трудом я верю,

Что это было не во сне.

Бабочка

Бабочка вокруг тебя летала,

Словно принесла благую весть.

И когда красавица устала,

На плечо твое решила сесть.

Золотистей жёлтого металла,

А на крыльях радужная смесь.

Сердце от нее затрепетало,

Серый день преобразился весь.

Небосклон светился за плечами,

Облаком пушистым просияв.

Стало эхо шелестеть лучами

На слуху раздолий и дубрав.

И сверчки таинственно звучали

В полуночной путанице трав.

В дебрях ночи

Спим в степи под стогом сена,

В царстве светляков вселенной.

И сверчковая беседа,

Как молитва, откровенна.

И луна роняет семя

В степь, которая нетленна.

Не от лунного ль посева

Ковылей волнится пена.

Сны попрятались в бурьяне.

На буграх пасутся звёзды.

И дыханьем сеновальным

Камни осветляют воздух.

Птиц пугает эхом дальним

В дебрях ночи поезд поздний.

На вершине

Облачко стояло на скале

И скрывало скальную сутулость.

В этом нежном солнечном тепле,

Высоте и мне ты улыбнулась.

Солнце зеленело на земле

В каждом дереве светилась мудрость.

А над нами в ярко-синей мгле

Ощущалась небосвода гулкость.

И когда цветные облака

Поползли по ласковой долине,

Ты была нежнее ветерка

И светлее утра на вершине.

С той поры прошли уже века.

И стою один я на вершине.

Вечный миг

Мне кажется: со дня творенья

Впервые пахнет так весна.

Зелёное столпотворенье,

Слепящая голубизна.

Я вижу глаз твоих светленье.

А всюду жизни новизна.

Полна цветущего прозренья

Лесная эта тишина.

И тихой грустью не томимый,

Смотрю на горный снежный пик.

Пусть день пройдёт неповторимый,

Но я узнал, но я постиг

Уже со мной не разделимый.

Единственный и вечный миг.

Зародыш

Человек — царь природы

Я отрекаюсь от престола

Царя божественной природы.

Какой я царь? На камне голом

Звезды затеплился зародыш.

В лесу их высыпало столько, –

Как будто град сорвался звёздный.

И в этом празднестве весёлом,

Ей-богу, я прожил бы годы.

Искритесь, радужные точки,

Не я ваш бог и повелитель.

Я только искренние строчки

Принес в зелёную обитель.

А лес в туманной оболочке –

Дум человеческих хранитель.

Голоса книг

Как тихо в комнате ночной.

Сокровища библиотеки,

Они при мне, они со мной,

Как маяки над бытом мелким.

И Лермонтов, и Лев Толстой

Мне говорят о прошлом веке…

В окне, над сонной тишиной

Луна приоткрывает веки.

Как светозарен каждый миг

До слёз мучительных открытий!

И все земное, что постиг

По новой движется орбите.

О, голоса любимых книг –

Веков связующие нити.

Две молнии

Две молнии соприкоснулись

И осветили старый дом.

Казалось, тучи улыбнулись

И вдруг рассыпались дождем.

И в глубине старинных улиц

Как будто затаился гром.

Деревья неуклюже гнулись,

Размытые густым дождем.

В ручье искрящемся и мыльном

Терялись капель голоса.

Над тёплым заплескалась миром

Такая свежая гроза.

И в этом небе вечно милом

Блеснули чистые глаза.

* * *

Я стал замечать, как люди стареют,

А раньше казались, – в одной поре.

Глаза выцветают, лица сереют,

И руки подобятся зимней коре.

Но губы твои ещё так алеют,

Как будто припал я к самой заре.

И мы покидаем лета аллею,

Подходим к осенней нашей горе.

И глуше уже сердца застучали, –

Нелёгок подъём да что говорить!

И небу ты шепчешь в детском отчаянье,

Что хочется юными вечно быть.

Слепой гончар

Нам встретился в глуши степной

На хуторке гончар слепой.

Вот творчество своё он показал,

И были пристальны его глаза.

Горшки, богини, глиняный ковбой,

Тарелки, чашки и кувшин литой.

Волчата у сосков волчицы,

И даже Будда круглолицый.

О глине говорили мы речной

И о соседях добрых, и о лепке.

И пили чай душистый травяной.

Казалось, как вино, немножко терпкий.

Он до утра беседовал с тобой,

А взгляд был как у птиц в железной клетке

© 2014-2017 Литературный центр
Система управления сайтом HostCMS

Яндекс.Метрика